Узнайте больше о том, как живут люди с синдромом Дауна и о том, как мы поддерживаем их

ПОДПИСАТЬСЯ!

Больше не показывать
главная тепло холодно термостатика о проекте поиск

«Я никогда не слышал, чтобы люди с синдромом Дауна совершали преступления»

Владимир Рубашный — экс-начальник психологической службы уголовно-исправительной системы Татарстана — рассказал «Термосу» о том, как оказываются за решеткой люди с ментальными особенностями и психиатрическими заболеваниями. А заодно поделился впечатлениями о самых разных аспектах работы психолога в пенитенциарной системе

Записал
Александр ЛИТОЙ


— Часто ли за решетку попадают люди с ментальными отклонениями?

— Абсолютно здоровых людей за решеткой нет, очень много находящихся на границе психической нормы. Если в ходе следствия возникают предположения, что у подозреваемого проблемы, связанные с психическим развитием, они проходят психиатрическую экспертизу. При необходимости, направляют на принудительное лечение в спецучреждения закрытого типа. Особенно если это преступления, связанные с насилием, убийствами.

В колониях бывают люди с легкими формами олигофрении, но тут речь идет о недостаточном развитии: свою роль может сыграть недостаток социализации, образования. Ребенок был предоставлен сам себе, особенно не учился, и ему штампуют легкую степень «умственной отсталости». Психиатры их признают вменяемыми.

— Люди с аутизмом, синдромом Дауна?

— Если врачи не выявили расстройства аутистического спектра — если оно в какой-то легкой форме — человек может оказаться за решеткой. Таких случаев не очень много, и таких людей от условно «нормальных» и не отличишь. Иной раз человек без грубой патологии, с легким отклонением, может выглядеть более «нормально», чем многие «нормальные». Что касается людей с синдромом Дауна — я никогда не слышал, чтобы они совершали преступления.

Психолог — неудобная вещь

— Как воспринимают психологов другие сотрудники Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН)?

© http://фсин.рф

— Психолог — неудобная вещь в пенитенциарной системе. С 90-х годов, как [должности психологов] ввели [в исправительных учреждениях], они являются инородным объектом. В цивилизованном мире они, конечно, нужны, но в нашей системе — это аппендицит. Нормальные психологи совершенно по-другому видят проблемы [заключенных]. Я говорю о нормальных психологах, а не тех, кто на обыски ходит, сливают информацию, полученную на беседах, оперативным службам.

Психологи занимаются вообще со всеми заключенными. На одного психолога приходится более 150 осужденных, об изучении личности тут говорить сложно. Индивидуальные программы по ресоциализации, возвращению в общество происходят только на бумаге.

Никакого индивидуального подхода к ресоциализации заключенных нет абсолютно. Индивидуальные беседы по запросам от заключенных существуют, но я бы не сказал, что это специализированная работа, связанная с изменением поведения, отношения к совершению преступлений.


«На одного тюремного психолога приходится более 150 осужденных, об изучении личности
тут говорить сложно»


— Насколько оправдано содержание людей, совершивших сексуальные преступления, с другими заключенными?

© http://фсин.рф

— У нас не существует специализированных учреждений для людей, совершивших половые преступления — такие есть, например, в Германии. Там проводится их изучение, коррекция их поведения. Понятно, что у таких осужденных речь идет о каких-то сексуальных отклонениях, у сексуальных преступлений — очень большой рецидив.

Не мне психиатрам указывать, но диагноз «педофилия» входит в международную классификацию болезней. Есть запрос в обществе, и они его реализуют, направляют педофилов в места лишения свободы с другими категориями заключенных.

В России есть методические рекомендации по занятиям с осужденными за сексуальные преступления, но тут нужны такие высококвалицифированные психологи, которых и на воле днем с огнем не найдешь, а в тюрьме — тем более.

Отчеты, бумаги и снова отчеты

— Как оценивается эффективность работы тюремного психолога?

© http://фсин.рф

— На тюремных психологах лежит огромный объем бумажной работы: каждый свой шаг нужно зафиксировать, иначе потом не докажешь, что ты это делал. В силовых структурах вообще так думают: работу с человеком надо фиксировать на бумаге, чтобы было, что показывать проверяющим. Отсюда — ненужные рейтинги. В рейтинг можно впихнуть количество проведенных мероприятий, но не их результат. Уже десятилетия в России уровень рецидива преступлений, по разным источникам, от 60 до 70%, о чем тут говорить? Какие бы рейтинги ни были, понятно, что это не работает.

По итогам года или полугодия психолог подает отчеты. Там порядка сорока, если не больше, позиций по различным мероприятиям. Начиная с работы в «карантине»: 100%-ый охват вновь прибывших в колонию осужденных, тестирования, групповые занятия, индивидуальные мероприятия, проведение лекций и семинаров, составление планов по ресоциализации, которую никто никогда не проводит, подготовка к условно-досрочному освобождению, профилактика суицидов, работа с группой риска, профилактика побегов.

Работа с осужденными и персоналом похожа

© http://фсин.рф

— Второе огромное направление — работа с персоналом: прием на службу, сопровождение, выход на пенсию. Работа с осужденными и персоналом похожа.

— Иногда приходится слышать, что работники исправительных учреждений в какой-то степени тоже за решеткой, как и те, кого они охраняют.

— Многих сотрудников ФСИН нужно готовить к пенсии: ничего, кроме как палкой махать, обыски проводить и пенсию ждать, многие из них не умеют. Потом наступает предельный возраст для работы в исправительной системе, а уходить — очень сложно, люди впадают в сильнейшую депрессию.

Надо объяснять, как искать работу «на воле»: ничего человек не умеет, всю жизнь в тюрьме «прожил». Если гражданская профессия даже и была, но практики не было, он по ней не работал. Во ФСИН есть профессии, применимые вне мест лишения свободы: связист может паять и на воле, и в тюрьме, психолог, врач может работать и там, и там, а режимники, оперативники — нет. Невозможность устроиться на воле способствует круговой поруке среди сотрудников: это один из факторов распространенности пыток, избиений.

Владимир Рубашный / Facebook

О психических расстройствах

— С какими психическими расстройствами чаще всего приходится сталкиваться?

— Заболеваниями занимаются доктора — психиатры. Психологи же устанавливают какие-то пограничные формы, могут направить заключенного к психиатру. Здесь сложно говорить о здоровых и больных. Человек, совершивший преступление, в принципе должен являться объектом изучения: как так получилось, что человек совершил преступление? Государство не считает себя ответственным за преступления, которые совершают люди, хотя немалая доля вины государства в них есть.

Если, например, речь идет о мошенничестве, тут понятно: человек имел возможность и реализовал её. Убийства, насильственные преступления, преступления, связанные с половой неприкосновенностью — здесь о норме можно говорить только условно. Особенно если это не аффективные состояния — ревность и прочее, это может коснуться любого, — а человек целенаправленно лишил кого-то жизни или попытался это сделать.


«Уже десятилетия в России уровень рецидива преступлений, по разным источникам, от 60 до 70%»


— С чем сталкиваются люди с явными ментальными отклонениями за решеткой?

— Иногда бывают ситуации, что за решетку попадают люди с психическими отклонениями, которые мешают им социализоваться. Может быть, доктора не увидели отклонений. Особенно это сложно с малолетними осужденными. У них идет возрастной кризис, сложно понять, это такая форма поведения на грани допустимого или психическая аномалия. Иногда и такие взрослые попадают.

Им, конечно, достаточно сложно. Например, человек не может за собой чистоплотно ухаживать. В местах лишения свободы это очень строго: никто не хочет, чтобы рядом с ним был человек, который не моется, не стирает свою одежду, игнорирует баню. Естественно, у таких людей возникают проблемы: он становится изгоем, понижается его социальный статус, он, как говорят заключенные, становится «обижняком». Часто таких людей изолируют в отдельные камеры.

— Само содержание за решеткой может тоже спровоцировать психическое расстройство?

— Бывает, что человек на воле был «нормальным», но имел какие-то латентные формы психических расстройств, а тут стресс, негативные эмоции, переживания, и у него — резкая вспышка психопатического состояния. У алкоголиков, когда они перестают пить в СИЗО, начинается белая горячка.

В острых формах людей с такими проблемами изолируют от общей массы. Их сначала смотрят местные врачи, затем отправляют в больницы, действующие при учреждениях ФСИН. Там проводится консилиум психиатров, и через суд определяют, что делать. Например, когда острая фаза закончится, человека отправляют обратно отбывать наказание.

Узнайте больше о том, как живут люди с синдромом Дауна и о том, как мы поддерживаем их

ПОДПИСАТЬСЯ!

Бывают депрессии: например, жена бросила, после того, как человека осудили. Или жена погибла, пока человек отбывал наказание. Своими переживаниями с другими заключенными поделиться проблематично: неизвестно, как это воспримут, между заключенными существует определенный уровень недоверия, потому что заключенные постукивают друга на друга. Человек остается один на один с такими мыслями, это усугубляет его состояние.

Читайте также:

Как общаться с ребенком с синдромом Дауна: инструкция

Вы встретили ребенка с дополнительной хромосомой на детской площадке или в автобусе и не знаете, как себя вести? Вот пять простых правил, которые помогут вам лучше понять друг друга

— Заключенные не готовы сами ходить на беседы с психологами?


— К психологам заключенные часто не хотят ходить. Если, например, жена в письме пишет заключенному, что подает на развод, информацию об этом [цензоры] передают психологам. Но к психологу нужно ходить добровольно, а у нас это не то, что за решеткой, но и в гражданском обществе не принято.

Психолога заключенный расценивает как сотрудника, и это так и есть: у психологов такие звания, как и у других служащих ФСИН. Надо выводить тюремных психологов за штат, они должны быть гражданскими специалистами.

Если психолог провел беседу с осужденным, а он совершил суицид или побег, это ничего. А если бесед не было, то тут ответственность для психолога будет сто процентов. Считается, что психолог хотя бы попытался [остановить заключенного]. Иначе к психологу возникает вопрос, почему заключенного не изучали, не выявили такие тенденции. Но это — абсурд, у человека может быть всё нормально, затем он что-то узнает, идет в каптерку и вешается.

Отсюда — проблема гипердиагностики. На учет как склонных к аутодеструктивному поведению (членовредительству), самоубийству или побегу ставят больше людей, чем надо. Это лучше для психолога, но не лучше для человека, которого ставят на профучет. Тогда ему нужно раз в два часа отмечаться в дежурной части, спать на определенных местах, у входа в помещение отряда: это огромные неудобства. Поставить на учет легко, а снять с него — большая проблема.

СДЕЛАТЬ ПОЖЕРТВОВАНИЕ
В ПОЛЬЗУ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОГО ФОНДА «СИНДРОМ ЛЮБВИ»
ЕЖЕМЕСЯЧНОЕ
РАЗОВОЕ
Банковской картой
Apple Pay, Google Pay

100
500
2000
другая сумма
принимаю условия оферты
ПОМОЧЬ!